— У меня, похоже, ампутирована способность любить, — горько плакала клиентка, назову её Стелла. — На дочь только злюсь. Та уже в Аргентину уехала, а меня все плющит. Столько претензий, столько злости. Почему такое? Я хочу её любить! Она моя единственная дочка! Но когда я о ней даже с вами говорю, во мне море злости!
И мы начали разбираться в причинах.
Оказалось, у Стеллы в Роду не раз умирали дети. Матерям случалось их хоронить малышами и подростками, юными воинами и матёрыми мужиками.
И от поколения к поколению сердца материнские закрывались все плотнее.
Как можно раскрыть своё сердце для любви к ребёнку? Ведь тогда, если он умрет, сердце матери просто разорвётся! Умрет и она, а кто тогда поднимет остальных детей?
И Род пронизало решение: детей лучше не очень любить.
Чтобы выжить, если, мало ли, умрет тот, кого ты любишь, можно себе позволить любить только совсем немножко.
И очень большая часть Стеллы была в контакте с этим решением. Но у неё оказалась сильная часть, которая от этого горько страдает. И привела её на терапию.
И мы работали с этим несколько сессий. Это была очень сложная работа. Пока однажды она не пришла со словами: — Я за эту неделю ни разу на дочь не разгневалась; ношу эту тишину в сердце и боюсь расплескать…
Знаете, иногда мы не отпускаем своё сердце любить потому, что боимся не выжить при потере.
Смерть — мерило всему.
В том числе нашей силе любить.
И нужно давать себе ресурс, и помогать, и быть по-настоящему доброй к себе.
Решение — там.
Лиана
